Много благодаря за инфото – не допусках, че заглавията са толкова различни на българския и руския вариант.
И като сме почнали…
ето още едно бижу: http://www.spiralata.net/s.php…..2%E5%EB%E8
Анализира точно отровните програми предадени на децата от родителите им. Има просто някои брилянтни изречения в тази книга, например: "Това, че не си искал да ме нараниш не значи, че не ме е заболяло"…и т.н. Не е за пропускане.
Невероятна книга е и "Четирите споразумения" на Дон Мигел Руис – с нея може да се самопрепрограмира човек, пострадал от "родителската грижа"… http://www.spiralata.net/s.php…..5%ED%E8%FF
Ето още една книга, която дава връзката включително и между физическия облик на човека и типа травма, която доминира от детството му. Позволявам си да пейстна тук едно резюме, колкото да добиете представа, книгата е страхотна и много полезна:
"Пять травм, которые мешают БЫТЬ самим собой" – Лиз Бурбо
…все человеческие страдания можно свести к этим пяти травмам. Вот они в хронологическом порядке, то есть в порядке их появления в жизни человека:
ОТВЕРГЛИ
ПОКИНУЛИ
УНИЗИЛИ
ПРЕДАЛИ
Были НЕСПРАВЕДЛИВЫ
Создание масок — это следствие нашего стремления скрыть от самих себя или от других людей нашу неулаженную проблему. Скрытничание есть не что иное, как форма предательства.
Что же это за маски? Вот их список вместе с теми травмами, которые они пытаются прикрыть.
Травмы Маски
Отвергнутый Беглец
Покинутый Зависимый
Униженный Мазохист
Предательство Контролирующий
Несправедливость Ригидный
Когда активизируется твоя травма отвергнутого, ты надеваешь маску беглеца. Эта маска вызывает у тебя желание уйти от ситуации или от людей, из-за которых, как тебе кажется, ты будешь отвергнут; ты боишься паники и чувства бессилия. Эта маска может также убедить тебя стать как можно более невидимым, уйти в себя и не говорить и не делать ничего такого, что побуждало бы других отвергнуть тебя. Эта маска заставляет тебя верить, что ты не настолько важное существо, чтобы занимать место, которое ты занимаешь, что ты не имеешь права существовать в той полноте, в какой существуют другие.
Когда активизируется твоя травма покинутого, ты надеваешь маску зависимого. Она делает тебя как бы маленьким ребенком, который ищет и требует внимания, — ты плачешь, жалуешься и подчиняешься всему и всем, так как не веришь, что способен действовать самостоятельно.
Эта маска заставляет тебя прибегать к разнообразным ухищрениям, чтобы тебя не оставили одного или чтобы уделяли тебе больше внимания. Она может даже убедить тебя заболеть или стать жертвой каких-то обстоятельств, лишь бы получить поддержку и помощь, которых ты так жаждешь.
Когда активизируется травма унижения, ты надеваешь маску мазохиста. Она позволяет тебе забыть собственные потребности и думать только о других, чтобы стать хорошим, великодушным человеком, всегда готовым оказывать услуги, даже превосходящие твои возможности.
Ты умудряешься также взваливать на свою спину дела и обязанности тех, кто ими обычно пренебрегает, и делаешь это даже раньше, чем они тебя об этом попросят. Ты делаешь все для того, чтобы быть полезным, чтобы не чувствовать себя униженным.
Тем самым ты ухитряешься никогда не быть свободным — для тебя это очень важно. Всякий раз, когда твое поведение или твои действия будут мотивироваться страхом стыда за себя или страхом унижения, это для тебя знак, что ты надел маску мазохиста.
Переживая травму предательства, ты надеваешь маску контролирующего, которая делает тебя недоверчивым, скептичным, осторожным, властным и нетерпимым, — все это связано с твоими ожиданиями. Ты делаешь все, чтобы показать, что ты личность сильная, и не позволишь так просто тебя дурачить или использовать, а тем более решать за тебя, — скорее, все будет наоборот.
Так вот, я убедилась, что каждый носитель определенной маски не отдает себе отчета в своем страхе, но окружающие легко видят, чего именно он стремится избежать любой ценой.
Беглец больше всего боится паники. Он не может как следует осознать это, потому что скрывается, исчезает, как только у него начинается паника, или даже раньше, чем она начнется. Окружающие же видят панику без труда — его почти всегда выдают глаза.
Самый большой страх зависимому внушает одиночество. Он не видит этого, потому что всегда устраивается таким образом, чтобы быть в чьем-то обществе. Если же все-таки оказывается в одиночестве, то, конечно, признает, что одинок; но при этом он не замечает, как лихорадочно ищет, чем заняться, чем заполнить время.
Когда нет физического партнера, телефон и телевизор заменяют ему компанию. Его близким значительно легче заметить, почувствовать этот великий страх одиночества даже в окружении людей. Его тоже выдают печальные глаза.
Мазохист больше всего боится свободы. Он не считает и не чувствует себя свободным из-за множества ограничений и обязательств, которые сам же и придумал. С другой стороны, окружающим он кажется совершенно свободным, потому что обычно находит средства и время, чтобы делать то, что решил делать.
Он не оглядывается на других, принимая решение. Даже если то, что он решил, сковывает его, в глазах других людей он обладает полной свободой поменять свое решение, стоит ему лишь захотеть. Его глаза, широко открытые на мир, показывают большой интерес ко всему и желание пережить как можно больше различных опытов.
Контролирующего больше всего пугают разъединение и отречение. Он не замечает того, как интенсивно сам создает проблемы и конфликтные ситуации, в результате которых исключает дальнейшее общение с отдельными людьми. Создавая, притягивая к себе ситуации, в которых он каждый раз от кого-нибудь отрекается, он в то же время не видит, что боится этих ситуаций.
Скорее наоборот, он уверяет себя, что эти разрывы и отречения для него благотворны. Он думает, что таким образом не дает себя одурачить или использовать. Его общительность и готовность к новым знакомствам мешают ему осознать, сколько людей он вычеркнул из своей жизни.
Окружающие видят это гораздо лучше. И его тоже выдают глаза. Когда он гневается, они становятся жесткими и внушают даже страх, который способен оттолкнуть от него многих.
Ригидный больше всего боится холодности. Ему трудно распознать холодность, потому что себя он считает искренним, теплым человеком, который делает все для того, чтобы вокруг царили гармония и справедливость. Как правило, он верен своим друзьям. Но окружающие часто замечают его собственную холодность, не столько в его глазах, сколько в его сухом, жестком поведении, особенно когда он считает, что его за что-то несправедливо обвиняют.
То, как человек сидит, показывает, что происходит в его душе, когда он говорит или слушает:
Беглец съеживается, стараясь занять как можно меньше места в кресле. Очень любит поджимать ноги под себя: когда не связан с землей, легче убежать.
Зависимый расползается в кресле или наваливается на опору — на подлокотник или на спинку соседнего кресла. Верхняя часть корпуса наклонена вперед.
Мазохист сидит раскинув ноги. В большинстве случаев выбирает неподходящее для него место, поэтому чувствует себя некомфортно.
Контролирующий сидит откинувшись всем корпусом назад и скрестив руки, когда слушает. Взяв слово, наклоняется вперед, чтобы выглядеть более убедительным в глазах собеседника.
Ригидный сидит совершенно прямо. При этом может сдвинуть ноги и расположить все тело строго симметрично, что еще сильнее подчеркивает его ригидную осанку. Иногда он скрещивает ноги или руки — когда ему не хочется чувствовать происходящее.
и т.н. Заслужава си четенето.